Старшие офицеры и тем более гражданские такого элемента не имели и иметь не могли. Из этого я делаю вывод, что фигура с таким элементом должна мной восприниматься как солдат или центурион, никак не полководец или герой-цивил.
Нормальный, очень хороший вопрос, здраво и правильно сформулированный. Попробую ответить очень вкратце - как я это понимаю.
Вопрос-то как раз в том, как оно воспринималось (могло или должно было восприниматься) теми, кто этих
марионеток (о которых речь) лабал (и, соответственно, для кого их лабали). Почему вдруг cingulum? [
здесь - метафора] Почему не paludamentum, например? [
здесь - тоже метафора] Думаю, именно потому, что, во-первых, не было никакого другого реального
воинского сословия, кроме солдат. Никто другой (ну, разве сам
император - но это же не о том!) не воплощал эту идею во всей полноте. Образ
воина (для рядового мастера-коропласта, как и для любого рядового гражданина/жителя/случайного прохожего) формировался обыденностью. Что он видел, в качестве воплощения воинского идеала? - да вот тот самый cingulum, в большинстве случаев. Часто ли он видел paludamentum? Большинство, наверное, вообще никогда такого не видали. В итоге с образом
воина ассоциировался, прежде всего, совсем не
рыцарь в золоченых латах на белом коне (за отсутствием такового). И в итоге в роли Орландо, Бовы-королевича или Еруслана Лазаревича оказывался такой вот персонаж, композитный - с одной стороны идеальный, но вроде бы отчасти и с натуры "списанный". Думаю, как-то примерно так, если очень коротко (об этом я, собственно, и говорил выше).
Кстати, не случайно идея imitatio Alexandri у римлян (на
высшем уровне) программно - хотя, эпизодически - впервые проявляется как раз в эпоху принципата.
Изменено: Caskin, 04 Декабрь 2011 - 02:26
Между первой и второй наливай еще одну...
с наилучшими пожеланиями,
Шлёма, "пьяненький в стельку" (С)